«Репортёры без границ» опубликовали обновлённый рейтинг свободы СМИ в мире. Из интересного:
1. Норвегия
15. Литва
17. Латвия
29. Испания
31. Молдова
50. Армения
55. Украина
64. США
135. Грузия
147. Узбекистан
149. Казахстан
155. Таджикистан
156. Палестина
165. Беларусь
171. Азербайджан
172. Россия
179. КНДР
180. Эритрея

Валерий Бочков 07.07.2026
….Сенатор МакКейн точно сказал: РОССИЯ - ЭТО БЕНЗКОЛОНКА, КОТОРАЯ МАСКИРУЕТСЯ ПОД ИМПЕРИЮ. Но вот и бензин кончился на заправке. ВСЁ - ПИпееЦ! бензина нет И НЕ БУДЕТ! Есть в истории человечества удивительная закономерность: империи редко погибают от пушек. Чаще они захлебываются собственной жадностью.
Испанская империя утонула в золоте Америки. Советский Союз — в нефти. Казалось бы, как можно умереть от того, что приносит богатство? Очень просто. Легкие перестают работать, если вместо воздуха в них закачивать деньги.
Россия последние полвека дышала нефтью.
Она продавала не бензин. Она продавала время. Каждый нефтедоллар откладывал момент, когда придется строить нормальное государство. Зачем университеты, если есть скважины? Зачем независимый суд, если есть газовая труба? Зачем свободный человек, если дешевле купить очередной автозак?
Нефть стала не ресурсом. Она стала государственной религией.
Черное причастие.
Каждое утро министры смотрели не на Конституцию, а на котировки Brent. Каждое решение Кремля принималось с калькулятором в руках. Пока баррель дорожал — казалось, что вечность уже подписала контракт с Москвой.
Но у истории отвратительное чувство юмора.
Она всегда выставляет счет именно тогда, когда кажется, что платить уже никогда не придется.
Сегодня этот счет пришел.
Санкции, ценовые ограничения, потеря европейского рынка, удары по нефтяной инфраструктуре, сокращение доходов бюджета, колоссальные военные расходы — всё это не отдельные неприятности. Это трещины в фундаменте дома, который строили исключительно вокруг нефтяной трубы.
Империя начинает понимать простую вещь.
Труба не может заменить мозг.
В девятнадцатом веке Российская империя была крупнейшим экспортером зерна и одновременно страной голодающих крестьян. В двадцатом Советский Союз обладал тысячами танков и не мог купить своим гражданам туалетную бумагу. В двадцать первом Россия оказалась нефтяной сверхдержавой, которая тратит миллиарды на ракеты и собирает деньги детям на операции через телевизор.
История не меняется.
Она лишь меняет декорации.
Путинская система всегда была похожа на алкоголика, который уверен, что бутылка — это источник силы. Пока бутылка полна, ему кажется, что он хозяин мира. Но стоит ей опустеть — начинают дрожать руки.
Сегодня дрожит вся вертикаль. НАСТУПАЕТ РОКОВОЙ ЧАС РОССИИ - ЧЁРНЫЙ ЧАС. ЗА ЭТО НЕ ГРЕХ И ВЫПИТЬ УКРАИНСКОЙ ГОРИЛКИ!

Эльвира Барякина· 23.07.2026
Можно или нельзя украинцам бить по российским логистическим центрам? Ведь страдают невинные! Тысячи бизнесов разоряются, люди теряют работу, накопления, возможность кормить свои семьи… Есть погибшие и раненые! Нельзя же в конце концов опускаться до уровня путинских людоедов, которые каждый день бьют именно по гражданским целям?
Так, стоп!
Вина за происходящее целиком и полностью на том, кто начал эту войну. Когда он нападает на соседнюю страну, он по сути говорит: “Все, братцы, плевать нам на “не убий, не укради, не возжелай дома ближнего своего”. У нас есть задачи поважнее: нам величие подавай! И доминирование над соседями. И еще хорошо бы разграбить их активы и спереть чужие тостеры и унитазы. Мамам и бабушкам в родных селах, небось, понравится. И вообще, почему бы не поправить собственные дела за чужой счет? Наши хотелки — это священное право великой нации. А желания соседей — херня на палочке: можно не обращать внимания. Они и не люди вовсе, потому что говорят не по-нашему”.
Если человек ведет себя как уголовник, он не вправе кричать: “Люди добрые, мне по морде дали! Знаете — как больно?!”
Все понятно: ему хочется жить в мире, в котором драться можно только ему, а всем остальным надо чтить уголовный кодекс. Но так не бывает.
Однако ситуация несколько сложнее, чем обычная битва Добра со Злом. У Зла в заложниках миллионы людей, живущих по правилам токсичной патриархальной семьи.
Вспоминайте мемуары Максима Горького “Детство” — по ним можно предсказывать дальнейшее развитие событий.
Итак, дано:
Маленький дед Каширин, сморчок, похожий на Кощея Бессмертного, превратил жизнь своей семьи в ад. И никто — ни здоровенные дядья, ни их жены, ни добрая бабушка — ничего не могут с этим поделать, потому что дед присвоил себе все ресурсы семьи и придумал для себя такие правила, при которых ему можно все, а другим — ничего.
Куда ты от него уйдешь? Как будешь на жизнь зарабатывать? В таких семьях беспомощность и страх перед полудохлым сморчком воспитывается с детства. А он еще и стравливает домочадцев между собой, заставляя их причинять друг другу физическую боль — чтобы они точно не сговорились между собой.
И еще важный фактор: надо постоянно говорить им, что помощи просить нельзя, жаловаться нельзя, и вообще окружающий мир враждебен: он сделает вам только хуже! А чтобы помощь уж точно не пришла, нужно создать своей семье такую репутацию, чтобы все соседи говорили: “Эти Каширинские — дебилы конченные. У них каждый день — то драка, то скандал. С ними нельзя иметь дело. Если встретишь Каширинского — перекрестись и переходи на другую сторону улицы!”
Пока дед в состоянии держать свою семью в страхе, ничего не поменяется. Страх этот строится на прогнозах: “Я получу от деда люлей, если не буду ему подчиняться. Меня побьет не сам дед, а дядья, которые его слушаются, потому что каждый из них боится остаться без наследства. А еще они боятся, что дед не даст им обещанных денег. И на улицу погулять не отпустит. Ага, взрослых мужиков!”
Дядья будут слушаться деда лишь до тех пор, пока у того есть что раздавать. Им кажется, что тот ужас, в котором они живут — это еще ничего. А вот там, во внешнем мире, все намного хуже — дед сам об этом за обедом рассказывал!
Соседи и вправду ненавидят Каширинских, потому что те развлекаются хулиганством: “Да, вы нас не любите, а мы вам ворота разломаем! Что, съели?”
А как еще доказывать окружающим свою значимость?
Если вся семья настолько затравмирована и запуганна, что не может приструнить деда, дело кончится известно чем — пожаром.
Власть деда разрушит пожар, в котором сгорит не столько имущество, сколько привычный уклад Каширинского дома. Деду уже нечего будет предлагать дядьям. Им выгоднее будет забрать жен и ребятишек и разбрестись в разные стороны. Правда, очень велик шанс, что у себя дома они заведут точно такие же порядки, потому что строить семейную жизнь по-другому они не умеют.
Все это просто чудовищно. Пострадают не только дед и дядья, но и невинные дети, добрая бабушка и кошка Мурка.
Но выхода нет.
Дед не остановится — чем слабее и старее он становится, тем больше ему нужна “движуха”. Это его способ оставаться важным и влиятельным.
У дядьев парализована воля. У них в головах плещется ядовитый коктейль из злобы, беспомощности и страха перед ответственностью. Они ведь по велению деда натворили черт знает что и подозревают — совершенно справедливо! — что соседи однажды соберутся и выбьют им зубы.
Каширинские дети сидят, притихшие, на полатях. Все, что они могут — спрятаться под одеялом и молиться: “Только бы не меня сегодня выпороли!”
Выхода нет. Поэтому пожар совершенно неизбежен — просто по логике событий.